С моими друзьями, как известно, случается всякое, поскольку они очень собой разнообразны, богаты душевно и являют собой неиссякающий источник баек со всего света.
Например, Ужик. Ужик - ясные глаза и отзывчивое сердце. Ужик журналист. Поэтому я не напишу как Ужика зовут, но мы все зовем Ужика Ужик.
Тем более мне было внезапно услышать заход "знаешь историю про меня на скамье подсудимых"? Тут меня маленько высадило, но история явно замесная, в нашем колхозе историй без замеса пойди поищи. Байка начиналась с "Меня арестовали в графстве Хэмпшир". Далее полная цитата, пунктуация авторская.
Меня арестовали в графстве Хэмпшир за превышение скорости.
Посадили в одиночную КПЗ. Боже, как я ржала - я всегда думала, что если я окажусь за решеткой, то узником совести или у каких-нить красных кхмеров, но нет!
Там были нары, похожие на полки в плацкартных поездах, унитаз в углу и памятка "Что делать, если вас взяли с наркотиками"
Где-то через час-полтора открыли и сказали, что суд готов выслушать мое дело. Стоят, значит, офицер их и какая-то конвоирша, и жмутся.
Я спросила, чо такое, а они мне -- Вы знаете, у нас по закону из КПЗ в суд надо вести в наручниках... но вы не подумайте, это не оскорбление вас лично или вашей страны, мы вас и страну вашу уважаем безмерно, но правило такое!
Тут-то мне карта и поперла. Выпрямилась я, сверкнула глазами и процедила, что ТАК меня никто не оскорблял. А про мою страну в моем лице я даже говорить не буду, это и так понимать надо.
Они чуть не расплакались, честное слово, стали уговаривать -- мол, мы-то все понимаем, но закон же!
Я протянула на этом руку и с достоинством сказала, что ради кого еще я бы никогда на такое унижение не согласилась, но исключительно из безмерного же уважения к Ее величеству и Британии согласна.
Они замкнули этот браслет так, что он еле меня коснулся, провели пять ступенек, потом конвоирше нервы изменили, она оглянулась и быстро отстегнула. Так я оказалась на скамье подсудимых.
Мне заодно представили защитника. Типа, общественного.
Потом вошли трое судей, и зачли рапорт полицейского. А это была поэма, а не рапорт. Мол, ехал он по солнечному Хэмпширу, зла не ждал, и тут увидел, прямо-таки чутким сердцем учуял, как летит, презирая все законы божеские, человеческие и британские, некая машина.
И с опасностью для жизни рванул он за ней, и после упорной борьбы остановил, и арестовал злоумышленника, что столь нагло подвергал опасности жизни людей и британцев, и вот она я.
Ну, судьи это выслушали и спросили моего защитника, что он думает. А он, гад, и скажи: ничего, мол, сказать не имею. Я этого не стерпела и сама попросила слова.
И ответила столь же поэтически, что мол, ехала я по солнечному Хэмпширу, наслаждаясь красой британского края и предвкушением въезда в стольный град Лондон, и так влекла меня душа в сей град, что ехала я, признаться, быстро. Но поскольку нигде у них не обозначено, как же быстро можно ехать, а когда я ехала медленней, мне все мигали и дудели, то решила я, что можно желанию скорости и поддаться.
А вот если бы я знала, то из безмерного уважения к Ее величеству и Британии, о котором, мол, я и вашим офицерам всем рассказала, конечно бы, такому греховному стремлению не поддалась бы ни в жисть.
А как увидела я, прямо-таки чутким сердцем учуяла, что едет за мной полицейская машина, так я сразу, как поток позволял, прижалась к обочине и, раз так у вас положено, отдалась на волю и милость британского правосудия.
Суд после некоторого оторопения посовещался и сообщил потом, что раз уж так, то виновна я явно, но штрафа никакого не будет. А заодно, не скажу ли я, какой я профессии. Я и сказала. Главный судья и говорит: знаете, вы подумайте о юриспруденции. Всерьез подумайте.
Тут меня и подхватили, на полицейской машине обратно к моей машине доставили, и остался мне в багаж такой вот анекдот)
Например, Ужик. Ужик - ясные глаза и отзывчивое сердце. Ужик журналист. Поэтому я не напишу как Ужика зовут, но мы все зовем Ужика Ужик.
Тем более мне было внезапно услышать заход "знаешь историю про меня на скамье подсудимых"? Тут меня маленько высадило, но история явно замесная, в нашем колхозе историй без замеса пойди поищи. Байка начиналась с "Меня арестовали в графстве Хэмпшир". Далее полная цитата, пунктуация авторская.
Меня арестовали в графстве Хэмпшир за превышение скорости.
Посадили в одиночную КПЗ. Боже, как я ржала - я всегда думала, что если я окажусь за решеткой, то узником совести или у каких-нить красных кхмеров, но нет!
Там были нары, похожие на полки в плацкартных поездах, унитаз в углу и памятка "Что делать, если вас взяли с наркотиками"
Где-то через час-полтора открыли и сказали, что суд готов выслушать мое дело. Стоят, значит, офицер их и какая-то конвоирша, и жмутся.
Я спросила, чо такое, а они мне -- Вы знаете, у нас по закону из КПЗ в суд надо вести в наручниках... но вы не подумайте, это не оскорбление вас лично или вашей страны, мы вас и страну вашу уважаем безмерно, но правило такое!
Тут-то мне карта и поперла. Выпрямилась я, сверкнула глазами и процедила, что ТАК меня никто не оскорблял. А про мою страну в моем лице я даже говорить не буду, это и так понимать надо.
Они чуть не расплакались, честное слово, стали уговаривать -- мол, мы-то все понимаем, но закон же!
Я протянула на этом руку и с достоинством сказала, что ради кого еще я бы никогда на такое унижение не согласилась, но исключительно из безмерного же уважения к Ее величеству и Британии согласна.
Они замкнули этот браслет так, что он еле меня коснулся, провели пять ступенек, потом конвоирше нервы изменили, она оглянулась и быстро отстегнула. Так я оказалась на скамье подсудимых.
Мне заодно представили защитника. Типа, общественного.
Потом вошли трое судей, и зачли рапорт полицейского. А это была поэма, а не рапорт. Мол, ехал он по солнечному Хэмпширу, зла не ждал, и тут увидел, прямо-таки чутким сердцем учуял, как летит, презирая все законы божеские, человеческие и британские, некая машина.
И с опасностью для жизни рванул он за ней, и после упорной борьбы остановил, и арестовал злоумышленника, что столь нагло подвергал опасности жизни людей и британцев, и вот она я.
Ну, судьи это выслушали и спросили моего защитника, что он думает. А он, гад, и скажи: ничего, мол, сказать не имею. Я этого не стерпела и сама попросила слова.
И ответила столь же поэтически, что мол, ехала я по солнечному Хэмпширу, наслаждаясь красой британского края и предвкушением въезда в стольный град Лондон, и так влекла меня душа в сей град, что ехала я, признаться, быстро. Но поскольку нигде у них не обозначено, как же быстро можно ехать, а когда я ехала медленней, мне все мигали и дудели, то решила я, что можно желанию скорости и поддаться.
А вот если бы я знала, то из безмерного уважения к Ее величеству и Британии, о котором, мол, я и вашим офицерам всем рассказала, конечно бы, такому греховному стремлению не поддалась бы ни в жисть.
А как увидела я, прямо-таки чутким сердцем учуяла, что едет за мной полицейская машина, так я сразу, как поток позволял, прижалась к обочине и, раз так у вас положено, отдалась на волю и милость британского правосудия.
Суд после некоторого оторопения посовещался и сообщил потом, что раз уж так, то виновна я явно, но штрафа никакого не будет. А заодно, не скажу ли я, какой я профессии. Я и сказала. Главный судья и говорит: знаете, вы подумайте о юриспруденции. Всерьез подумайте.
Тут меня и подхватили, на полицейской машине обратно к моей машине доставили, и остался мне в багаж такой вот анекдот)
Нда, прям поэма о всеобщем уважении всего и всех!
ОтветитьУдалить